23 Апрель 2014

My Valentine

Автор 
Оцените материал
(0 голосов)

Медиа

Мой дедушка Валентин работал на Байконуре и танцевал передо мной в ситцевых семейных трусах в цветок, когда у меня резались зубы, чтобы я не плакала. Он, в общем, отличный парень. Красавец к тому же, называет меня Настасьей и есть малину исключительно с куста, потому что так она ароматнее. Меня в детстве часто оставляли с ним и бабушкой, и они были для меня как плохой и хороший копы. Хорошим копом была всегда бабуля — она пекла шаньги и разрешала гулять до 11 вечера (а это было очень круто). Что до дедули, то он заставлял нас с сестрой каждое утро бегать по стадиону, любил показательно щелкать ремнем — мол, выпорю сейчас — и однажды победил мою боязнь открытого огня, когда отказался подогревать на газовой плите кастюрлю с супом. «Захочешь — подожжешь», - сказал он и спокойно смотрел, как я рыдаю, и слезы портят спички. Но я подожгла. Поныне считаю, что никто не обращается со старомодными газовыми плитами лучше меня, кстати. Я испытывала к нему какой-то фанатский ужас, замешанный на любви и шахматной мании (дедуля неизменно уделывал меня всухую, и после партии 14:2 с игрой я решила завязать). А еще дедушка никогда меня не хвалил — он считал, что это детей портит. Детей надо немножко ругать и хорошо кормить, чтобы из них нормальные люди получились.

 

Дедулина система воспитания детей и внуков всех возрастов заключается в том, что похвалить могут и другие, а близкие должны стимулировать, ломать об колено розовые очки и спускать с небес на землю (по возможности — деликатно, но как уж получается). А я, знаете, люблю, когда меня хвалят. Все маленькие дети любят, да и не маленькие (и не дети) — тоже. Но ни отличные оценки, ни средней паршивости рисунки гуашью дедулю нимало не восхищали. И ни разу вместо «это все прекрасно, НО....» я не услышала «Блин, Настастья, вот ты крута!». Хоть ложись и умирай — бесполезно.

 

 

Особенно часто думать о дедулиной любви к кнуту без пряника я начала в последние пару лет. Вероятно, что-то там заклинило у фортуны, потому что однажды я застукала в своей жизни достаточное количество злых, склонных к деспотизму людей. Не в обычном смысле злых — они не насилуют, не грабят и не выгоняют маленьких хорошеньких котяток во вьюжную ночь. И они могут быть даже твоими приятелями. Их злоба другая, подленькая и гаденькая, ее невозможно распознать, когда тебе 18 лет и ты до сих пор надеешься получить письмо из Хогвартса. Они будут рядом, пока тебе трудно, и с удовольствием подольют масла в огонь, открыв тебе глаза на мерзопакостные мутации этой мерзкой жизни. Но как только, как только ты соберешь себя в симпатичную кучу и начнешь отправлять в нокаут эти мерзости одну за одной, эти люди вдруг перестают быть твоими друзьями. Они приложат колоссальные усилия, чтобы объяснить, что твои подвиги не такие уж и греческие, а твои радости — это плюнуть и растереть в масштабах мироздания. И, на минуточку, ни один из них никогда не согласился бы ради тебя надеть семейники в крупный цветок, пусть даже ты бы и вовсе находился при смерти.

 

 

Кажется, бери свой зад в руки и тащи его подальше от этих злодеев. Но не выходит, потому что ты привыкаешь — они так поддерживали тебя в трудную минуту, что ты неизменно несешь им свой отличный аттестат (ну или что-то почти такое же почетное) с радостным предвкушением. Думаешь, что раз они так сильно за тебя переживали, значит, и счастье они с тобой разделят тоже. Но вместо этого ты получаешь не похвалу, не захудлое похлопывание по плечу, а длинную тирраду про ничтожность твоих делишек и низость мыслишек. И все.

 

 

Я дейcтвительно думаю, что у них могут быть благие намерения, как у моего дедули. Или не очень благие, или этих намерений может и вовсе не быть, а ты просто выделила им чуть больше места в жизни, чем надо бы, хотя никто об этом не просил. И я не уверена, что в сухом остатке люди, которые в тебя не верят, не приносят тебе больше пользы, чем толпа восхищенных балбесов. Зато я точно знаю, что простить таких ребят невозможно. Можно сделать выводы, вправить себе мозги не без их помощи и извлечь опыт из своих ошибок, но всё это произойдет уже тогда, когда подобные циничные друзья будут выгнаны поганой метлой за пределы твоего существования.

 

 

Потому что не бывает такой любви, которая оправдывала бы эту бесконечную экзекуцию над другим человеком. Это просто злоба, круглое слово из детских книжек, и у нее нет никакой хорошей цели, в ней нет заботы или желания лучшей жизни для тебя. И если выводы из этой чужеродной злобы могут принести тебе пользу, то злые люди сами по себе — точно нет.

 

 

Вот вы сначала сходите со мной в лес по грибы по болотам за шестнадцать километров и верните меня живой, накормите меня солеными огурцами, когда мне три года и мама не разрешает их есть, научите играть в подкидного дурака и станцуйте мне, будьте добры, в этих чертовых трусах. А без этого варитесь, пожалуйста, в самых бурлящих адских котлах в достаточно отдаленных местах для того, чтобы мы с вами никогда не встречались.

 

 

А еще дедуля учил меня кататься на велосипеде и пел мне похабные частушки под собственный аккомпанемент. Замечательный он у меня человек.

 

 

Анастасия

 

Раздел: #BLAHBLAHBLAH
Прочитано 710 раз Последнее изменение Пятница, 09 Январь 2015 15:54
Социальные комментарии Cackle